То было дикое по своим событиям лето. На следующий день прилетел его друг, который имел российский вид на жительство в результате фиктивного брака, прилетел с семьей, женой ливанкой и тремя детьми. А еще в тот же день приземлилась моя другая подруга с истекшим загранпаспортом СССР, украинского консула вызывали в аэропорт. Помогла ее беременность и двое детей на руках. Выпустили на поруки в итоге. Она обещала жить в Москве до момента изготовления загранпаспорта Украины.
Начали всех расселять. Друг мужа поехал к нам с семьей.
Беременную подругу с двумя дочками отправили к другой прилетевшей накануне, в малогабаритную трехкомнатную хрущевку.
Так все мы и жили вместе до момента окончания боевых действий в нашей трехкомнатной московской квартире. В глаза его друга, всегда твердо стоявшего но ногах, было страшно смотреть. В них застыло ожидание и немой вопрос, что делать дальше.
При этом мой муж чувствовал уверенность, потому что здесь был бизнес и свой дом. То, что я всегда говорила – комфортно жить на две страны. Ливан благодатное место, но труднопредсказуемое с точки зрения политической ситуации.
Простите меня за интимные подробности, но в первое утро я до тела мужа так и не добралась, рухнула на кровать поспать, а через два часа меня поднял звонок коллег, надо было на встречу в офис.
Зато на следующую ночь было как в сказке, как-будто мы не были женаты 15 лет. Боязнь потерять его, страх за его жизнь и жизнь детей в эту неделю, пока я была одна - все это вылилось в дикое желание компенсации в постели . Какие-то моменты забываются, но этот я помню очень четко, хотя прошло более 5 лет.
Как только закончились военные действия – дом опустел, через два дня улетели друзья через Дамаск, а с ними и мой муж со старшей дочерью до начала занятий в школе. Мне хотелось ее убить, я не могла объяснить ей свои чувства во время ожидания. А она кричала, что забрав ее из Ливана мы испоганили ей все лето. Правильно сказала Феникс – в Ливане это воспринималось не так, как транслировали по телевидению.
Прилетев в Ливан вторым рейсом после возобновления прямого соообщения, я сама своими глазами увидела масштаб и пусть простят меня ливанцы, восхитилась ювелирной работой израильтян. Заваливать точечными ударами дома Хазбулла посередине застроенного жилого района, да еще так, что соседние впритык не страдают – это мастерство. Так же резали мосты по трассе на юг. После телевизора казалось, что Дахья и юг Ливана превращены в руины, похожие на Сталинград. На деле все оказалось по-другому.
В тот момент я поняла, что ненавижу журналистов, мне хотелось взять пулемет, выстроить их возле стены и нажать на курок без зазрения совести. За все то, что я видела и чувствовала, пока ждала своих домой во время боевых действий. Их интересовали только кровавые подробности, иначе как они еще соберут аудиторию.
Кафе в Ливане приказало долго жить. Умерло до войны, а оборудование растащили в время военных действий. Муж обвинял родственников в плохом управлении, что было совсем непонятно, поскольку вкладывали мы свои средства, поэтому и отвечать надо нам.
Пришел 2007 год.
Надо сказать, что параллельно с квартирой мы приобрели весной 2006 года кусок земли в ближнем Подмосковье. Вызвано это было желанием расширения жилплощади, дети росли, им надо было личное пространство, а квартира у нас небольшая. 2006 год ознаменовался безумным ростом цен на жилье в Москве. И желаемая квартира была неподъемна даже со всеми возможными и невозможными кредитами. Стоимость без отделки достигала полмиллиона долларов, а там еще тысяч 250 на круг до финального завершения. Купили землю и стояла она без дела. Муж через три месяца сказал – продавай, в ответ получил от меня жесткий отпор по двум причинам: я полюбила это место и с точки зрения налогового законодательства при продаже в течение 3 первых лет после покупки мы были обязаны заплатить подоходный налог от полной суммы продажи. И это было несомненно правильное решение. Спустя два года стоимость возросла ровно в три раза.
Накануне, в декабре 2006 года муж, в очередной раз приехав из Ливана сказал – буду продавать кафе в Москве, я верующий, негоже зарабатывать деньги на спиртном. Мне было ужасно обидно, поскольку со его поездками туда-сюда я забрала все бразды правления, поменяла повара (кстати выгнала ливанца-разгильдяя). Ливанец, со свойственными ливанскими привычками, никогда не дожидался зарплаты, всегда говорил, мне ничего не надо, вы такие хорошие люди, что я готов даром работать, но регулярно два раза в неделю просил денег. Все это проделывал с моим мужем. Пару раз я заставила мужа посчитать, во что обходится такой подход. В месяц своими методами он выгребал суммы в полтора раза больше своей заработной платы, а зарплата была не маленькая. Переведя его на стандартные условия, а за одно и на стандартные требования, я от него со временем избавилась. Поскольку делал он, что хотел, а что надо не делал и был непредсказуем и конфликтен. Что-то он готовил действительно хорошо, но это что-то было малой долей в совокупности.
Я была горда результатами своих изменений. Оборот рос, клиенты прибывали. Я обожала свое кафе. Работая на основной работе и управляя кафе по вечерам, ночам и выходным я ни капли не уставала. Вот что значит иметь свой бизнес, который нравится.
И тут на взлете меня пристрелили таким решением. Я ушла в астрал и … как истинная жена решила смолчать и согласиться. О чем до сих пор дико жалею.
Он продал бизнес за смешные деньги, отверг мою помощь в переговорах. А у меня уже был 11 летний опыт ведения коммерческих переговоров. Отправил все, все деньги в Ливан и сказал: «Здесь ничего не оставлю, ты транжира. А там я буду тратить на нашу квартиру и вложусь во что-нибудь».
Все мое транжирство всегда заключалось в инвестициях. И это кстати был правильный подход. Следуй я всегда решениям мужа - у нас не было бы НИЧЕГО. Уж не знаю, то ли это специфика выросшего в бедной семье и не умеющего просчитывать риски, то ли специфика Скорпиона.
